Красота русской женщины

В нашей работе предлагаем затронуть тему «Красота русской женщины» и познакомиться с представлениями русского народа XVIII – начала XX веков о том, как должна выглядеть настоящая красавица и какими способами можно достигнуть этого эстетического идеала. В рамках народной культуры постараемся обрисовать идеальный визуальный образ русской красавицы, как правило, молодой, незамужней или первых лет замужества, частью которого был её наряд. С этой целью обратимся к письменным свидетельствам очевидцев, фольклору и этнографическим костюмам, бытовавшим среди крестьян XVIII – начала ХХ веков [4]. 

В этот период времени мир русского крестьянства заметно отличался от мира других сословий, и особенно от мира дворянства и высшей аристократии. Тем не менее, общность происхождения этих миров и их принадлежность к единой культурной традиции несомненна, свидетельством этого выступает характерная для более раннего исторического периода, периода допетровских реформ, схожесть костюмов аристократии и представителей других привилегированных сословий с костюмами горожан и крестьян. И описание “женских красот”, которое можно обнаружить в источниках XVI-XVII веков, нередко находит аналоги в многочисленных материалах XIX – начала ХХ веков, освещающих крестьянскую культуру, в большей степени сохранившую этническую специфику.

В традиционных представлениях русского народа понятие «красота» чаще всего ассоциировалось с понятиями «здоровый», «работоспособный», «привлекательный», реже «правильный» (последний термин обычно использовали по отношению к ребенку, или по отношению к поведению человека). Красота девушки заключалась в физическом здоровье, которое свидетельствовало о её физиологическом состоянии качественно выполнять тяжелые сельскохозяйственные работы. Здоровая и работоспособная девушка несомненно привлекала внимание и парней, потенциальных женихов, и их родителей. Присматривая своему сыну невесту, родители видели в ней, прежде всего, будущую мать, будущую хозяйку большого семейства. Ведь в народном сознании основная задача девушки – удачно выйти замуж и родить здоровых детей, продолжив тем самым крестьянский род, человеческий род. Красоту молодухи, уже состоявшейся жены, а иногда и молодой матери, также видели в её здоровом теле, полном жизненной энергии, способном к рождению здоровых детей и выполнению разных крестьянских работ.  

Данные фольклорных, исторических и этнографических материалов дают возможность определить основные параметры идеальной физической красоты девушки и молодой женщины. Как правило, при их описании обращали внимание на форму и цвет лица, его отдельные черты; длину, густоту и цвет волос, способы укладки волос на голове (например, косы); особенности фигуры и частей тела; силуэт фигуры; чистоту лица, тела и волос, связанные с личной гигиеной; лечебную и декоративную косметику, средства по уходу за телом, за волосами; рациональные и иррациональные приемы, с помощью которых можно было достигнуть идеала красоты и которые передавались из поколения в поколение, от матери дочери, от бабушки внучке. Так, что же значит «быть красивой» в понимании русских крестьян? По мнению исследователей русской культуры, – это значит, обладать «добрым надлежащим ростом», крепким телосложением, высокой грудью, крутыми бёдрами, округлым лицом с гладкой и белой кожей с румянцем, белыми зубами, черными бровями, длинной русой косой (для девушки). Поясним здесь, что коса являлась своеобразным знаком, главной характеристикой девушки и девичества в целом; от замужней женщины традиция требовала заплетать волосы в две косы или завязывать их узлом на голове, непременно закрывая головным убором от взгляда любого человека. В обрядовых текстах прощания с девичеством именно косу называют «девичьей красой»/ «девичьей крáсотой». 

Образ девицы-красавицы с описанными выше данными встречается в свадебных величальных песнях. Но мы вспомним знакомые всем строчки из поэмы Н.А. Некрасова «Мороз – красный нос» (1863 г.) [2], посвященные молодой женщине-крестьянке и подтверждающие основные каноны женской красоты у русского народа:

Красавица, миру на диво,
Румяна, стройна, высока,
Во всякой одежде красива,
Ко всякой работе ловка.
Красивые, ровные зубы,
Что крупные перлы у ней,
Но строго румяные губы
Хранят их красу от людей —
Идет эта баба к обедне
Пред всею семьей впереди:
Сидит, как на стуле, двухлетний
Ребенок у ней на груди. …

Обратимся еще к одной цитате, принадлежащей перу костромского краеведа конца XIX века [3], которая удостоверяет положительную оценку дородности и пышности женского тела, обусловленных её физическим здоровьем: «Дородность, то есть умеренная полнота, ценится в девушках и молодицах, да оно и понятно, потому что, когда мужик женит своего сына, он ищет в дом работницу. Жиденькую и слабенькую как раз прозовут «холерою»». Для сравнения вспомним об идеале девушки/молодой женщины, который существовал в дворянской среде XIX – начала ХХ веков: тонкая талия, маленькие руки и ноги, бледное лицо, волнистые мягкие волосы и в целом хрупкость всего облика. В русской деревне такие данные воспринимались как верные признаки физической ущербности, болезни и бесплодия, а не как признаки красоты. Сами крестьяне отмечали красоту девушек и молодух таким образом: «Девка из себя видная, румяная, толстая – страсть красивая». Иногда обращали внимание на отдельные части тела, например, на ноги: «Ой, девки, а ноги-то у вас то-олстые, краси-ивые!», подчеркивая, поскольку девушка крепко стоит на ногах, то сможет выполнить все возложенные на нее семейные заботы.

В фольклорных текстах и бытовых речевых оборотах встречаются весьма красочные сравнения, используемые для описания красоты девушек и молодых женщин. Особую прелесть молодых женских лиц и фигур удостоверяли такими явлениями и предметами, которые обладали в народе высоким статусом за счет принадлежности к материальным ценностям (напр., девушка «будто скатная жемчужинка», а её «кудёрки» «чистым серебром завиваются») или особой привлекательностью формы, цвета, вкуса («красна девушка», «красна ягодка», «будто ягодка-изюминка», «с белой грудью», «под белы рученьки», «с огненными очами», «лицом круглолица, на щеках алица» и т.д.). 

В народе широко было распространено мнение, что позаботиться о красоте дочери можно еще до её рождения. Так, женщина, мечтавшая о дочке, уже во время беременности старалась смотреть только на красивые вещи и красивых людей, веря, что и её девочка родится красивой. Старики же советовали есть клюкву и бруснику, чтобы дочка была румяной, укроп – чтобы у нее были красивые глаза и пушистые ресницы. «Пусть будет красивой», – приговаривали родители, бабушки, повитуха, совершая ряд действий с новорожденным малышом, стараясь «правильно» сформировать голову, прижать к голове ушки, чтоб “не топырылись”, выпрямить вдоль тельца ручки и ножки и плотно запеленать младенца. И в последующие годы жизни на родителях лежала главная забота вырастить красивую, здоровую, работоспособную, привлекательную девицу, которая, «войдя в пору» – возраст невесты, сумеет «покрасоваться» – показать себя, свои наряды, свои умения и навыки на традиционных гуляниях молодежи, на деревенских и общинных праздниках, на общественных работах. Для этого девочку необходимо было научить разным работам – сельскохозяйственным, домашним (ношение воды, уход за скотом, прядение, ткачество), рукодельным (вышивание, кружевоплетение); занималась обучением дочери мать. По достижению возраста невесты родители присматривали девушке достойную пару и старались выдать ее замуж в благополучную семью; считалось, если девушка обладала красотой и соответствующими достоинствами, найти ей хорошую пару и будущую семью не представляло большого труда.   

Как уже было отмечено, физическая красота девушки и молодой женщины подчеркивалась и дополнялась её нарядом, который соответствовал принятому в каждой местности типу традиционного костюма и соотносился с уже рассмотренными выше представлениями о красоте. Привлекательность девушки и молодой женщины определялась гармоничным сочетанием в одежде покупных узорных тканей и тонко выделанной домотканины, предметов одежды, головного убора и украшений, а также красочностью и изяществом декоративных элементов, богатством головного убора, шейных и нагрудных украшений, наличием драгоценностей, жемчуга и бисера, убранством ног. Подготовкой девичьих нарядов, которые непременно входили в приданное невесты, занимались родители: мать запасала домотканину, а отец оплачивал необходимые покупки – атласные и кашемировые материи, шелковые ленты и нити, перламутр и бисер, янтари и бусины. И сама девушка старалась за время девичества, за время вольной жизни в стенах родительского дома побольше напрясть разного качества нитей, наткать белого полотна и узорочья, вышить полотенец и скатертей, а даже заработать денег на покупки, чтобы обеспечить себя красивыми нарядами и тем самым свою будущую жизнь замужем.

Традиционные костюмы русских женщин, особенно их праздничные варианты, отличались яркостью, пышностью, богатым разнообразным декором и полностью соответствовали тому эталону красоты, которому был выработан в традиции. На территории России были распространены костюмные комплексы двух основных типов, каждый из них многослоен и способствовал зрительному увеличению женской фигуры, придания ей дородности и пышности.

На Русском Севере, в Центральной России, Поволжье, Сибири девушки и молодые женщины носили рубаху и сарафан, который обычно подпоясывали; в некоторых местностях поверх сарафана надевали еще короткую одежду под названиями «душегрея», «коротена», «шугай». Рубахи, как правило, были белые или бело-красные, с широкими рукавами. Косоклинные сарафаны расширялись к низу, создавая силуэт треугольника, а круглые сарафаны, пышные и в верхней части и в нижней, формировали округлые силуэт. Несмотря на то, что косоклинный сарафан кажется более изящным, струящимся вниз, в крестьянской среде его могли подпоясать так, чтобы ткань нависала над поясом, придавая фигуре некоторую бесформенность. Кроме того, и косоклинные и круглые сарафаны подшивали холстом, куделью, ватой, простегивали, в результате они становились более тяжелыми и толстыми, что несомненно визуально увеличивало женскую фигуру. В более зажиточных семьях использовали для изготовления сарафанов большее количество полотнищ ткани, что позволяло заложить значительное количество сборок и складок. Для придания пышности своей фигуре в груди и бедрах девушки и молодицы подкладывали под рубаху на грудь и на ягодицы «хлопки» из кудели, из ваты, из ткани. Один из бытописателей так описывает эту особенность костюма ярославских крестьянок XVIII века: «Для щегольства и приятного вида они подкладывали под свои полушубки и телогрейки, стеганые на пуху или на вате подушечки». В нагрудной одежде преобладал свободный покрой, довольно часто ее простёгивали, а в некоторых местах её поверхность украшали золотным шитьем – все эти детали придавали женской фигуре полноту и дородность.

В поселениях, расположенных южнее Москвы, – в Рязанской, Орловской, Воронежской и др. губерниях был распространен комплекс с поневой, который историки считают наиболее архаичным типом восточнославянской одежды. Силуэт, представленный этим костюмным комплексом, с одной стороны, бесформенный, с другой стороны, округлый и пышный без выделения груди, талии и бёдер. Этот комплекс состоял из рубахи с рукавами, расширенными за счет поликов, и поневы – поясной одежды длиной до середины икры или чуть выше, сшитой из четырех и более шерстяных полотнищ, собранных у пояса на вздержку; дополняли костюм короткие нагрудники из домотканины. При ношении над широкой сосбореной поневой обычно нависала пазуха рубахи, вытащенная из-под пояса. Подолы понев нередко заворачивались наружу; такой способ ношения называли «с подтыком». Поверх рубахи нередко одевали вышитые или украшенные крупными аппликациями туникообразные нагрудники. Общий вид женщины в рубахе с пазухой, «подтыканной» поневе, туникообразном нагруднике представлялся со стороны довольно несуразным; очевидцы нередко писали, что одежда крестьянок состояла из разноцветных мешков, весьма ярко украшенных вышивками, цветными лентами и большим количеством бисера.

Поскольку комплекс с поневой был относительно коротким, то большое внимание уделялось одежде для ног. Обычно ноги обматывали портянками, поверх которых повязывали крест-накрест оборы, закрепленные за задник и боковые петли лаптей. Для того, чтобы сделать ноги более толстыми, а значит, красивыми, девушки и молодые женщины наматывали два или три полотнища портянок, холщовых и суконных, поверх друг друга. Длинные оборы, которые представляли собой плетенные шнуры или тесьму разной толщины и цвета, повязывали на ногу так часто, что на поверхности ноги образовывались полосы из обор, по цветовой гамме отличных от портянок, что также зрительно увеличивало их толщину ноги.

В некоторых местностях южнорусских губерний существовал старинный обычай, согласно которому девушки до замужества носили только рубахи. Девичьи рубахи были очень длинными, их носили подпоясанными, с «пазухой» – полотнище рубахи вытягивали из-под пояса и свешивали над ним. И снова в девичьем силуэте сложно было увидеть талию и бедра, зато грудь очерчивалась более четко. Здесь девушки тоже хитрили, подкладывая под рубаху ткани и кудель, увеличивая таким образом объем груди.

И лишь в казачьих станицах Дона и Терека был зафиксирован несколько иной эталон женской красоты, возникший под влиянием соседних народов. Традиционный костюм казачек юга России составляли рубаха и распашное платье в талию, с обтягивающим лифом, широкой юбкой, с длинными рукавами; донцы называли такое платье кубилёк, а терцы – бешмет. Платье обязательно подпоясывали металлическим, вышитым или галунным поясом с пряжками. В этих местах традиционные представления о красоте девушек и молодых женщин были ориентированы на идеалы красоты их соседей – степных и горских народов, считавших особо красивыми женщин с «осиной» талией.