Вера. Русские святые – внучки английской королевы

«Я чувствую себя такой безгранично счастливой в моей новой вере. Земное счастье я всегда имела: когда была ребенком в моей старой стране, а как жена — в моей новой стране. Но, когда я видела, каким глубоко религиозным был Сергей, я чувствовала себя очень отставшей от него, и, чем больше я узнавала его Церковь, тем больше я чувствовала, что она приближает меня к Богу. Это чувство трудно описать… Однако в этом случае все в моих руках и в руках Господних, и я уверена, что Он благословит этот шаг; я уповаю на Его всемогущество, и я постоянно молюсь, чтобы я всегда была хорошей дочерью и верной женой и всегда была бы хорошей христианкой, и чтобы в моем земном счастье я всегда думала о будущем и о моем спасении и была готова всегда к этому (к смерти)».  

Цитата из письма великой княгини Елизаветы Федоровны Романовой (1864-1918) своему отцу отражает схожие чувства и ее родной сестры, будущей российской императрицы Александры Федоровны (1872-1918). Обе – немецко-английские принцессы, породнившиеся с российской императорской фамилией, следуя традиции династических браков — они приняли всей душой православие, следовали своей вере и делом, и мыслями, и сердцем. Глубокая их религиозность легла на добрую почву, в их семьях всегда ценились и милосердие, и набожность. Они рано познали скорбь – умерла их мама, когда Элле (Елизавете), самой старшей было 14 лет, а Аликс (Александре) 6 лет. Попечение над детьми своей покойной дочери взяла на себя королева Великобритании Виктория, хотя дети (их было семеро) остались жить в Дармштадте с отцом, и были очень привязаны другу к другу. Уже разъехавшись по разным странам, они обменивались письмами по несколько раз в неделю и гостили нередко. Брат с сестрой приезжали в Москву на похороны убитого террористами супруга Эллы, а затем сестра Виктория ездила с великой княгиней в паломничества даже на Урал, посетив Белогорский монастырь в Пермском крае.

Элла – великая княгиня Елизавета Федоровна – преподобномученица Елизавета Алапаевская

Дневники Елизаветы Федоровны не сохранились. Есть письма в разных архивах, которые она писала на пяти языках – английском, французском, русском, а также на немецком и датском. Письма бабушке, королеве Виктории, хранятся в Королевском архиве Великобритании в Виндзорском замке.

«Дармштадт, 29 августа 1883 г. Дорогая Бабушка, Вы сейчас, должно быть, уже в Шотландии, и это заставляет меня думать о том счастливом времени, проведенном там этой весной. Я получила тогда большое удовольствие… За последнее время я много писала красками. Я только что закончила веер для Шарлотты с маленькими херувимами… С любовью от всех нас, Ваша послушная и любящая внучка Элла».

Свежесть восприятия земной жизни, но и понятие о вечности с юности

«25 декабря 1883 г. Рождество Христово 1883 год. …Я Вам очень сочувствую и была очень опечалена, когда узнала, как Вы все еще сильно переживаете смерть Вашего настоящего и верного слуги. Но все же должно служить утешением для Вас то, что он теперь свободен от забот и переживаний этого мира. Пусть Господь утешит Вас и пошлет Вам более счастливый Новый год — это является горячей молитвой Вашей любящей и благодарной внучки».

15 марта 1884 г. Дармштадт. Письмо бабушке: «…Вы были так добры написать, что Вы хотели, чтобы я приехала Вас проведать в этом году. Это меня так радует. Но могу ли я приехать, когда Виктория находится в Jugenheim… ведь Папа будет чувствовать себя очень одиноким… Вы также поймете, что оставить его будет мне очень грустно…».

Уже в качестве супруги великого князя Сергея Александровича Элла часто пишет родным. Бабушке: «…Слова не могут выразить того, что я чувствую, когда я имею радость видеть Вас. Это так, как будто Вы моя собственная мать, и любовь к Вам, которую я берегу в моем сердце, очень глубока… Все, что я могу всегда повторить, — это то, что я вполне счастлива. Но, несмотря на это, в моем новом доме и жизни я никогда не забуду моего старого дома и всех тех, кто так дорог мне…».  Брату: «Ильинское, 11 июля 1884 г. Мой дорогой мальчик, Сергей и я долго гуляли по полям и собрали много цветов, главным образом васильков… Сергей нашел спрятанное под травой гнездо с четырьмя хорошенькими маленькими птичками. Там повсюду очень много клубники, но она еще не совсем зрелая… Твоя любящая сестра Элла».

Любование природой и цветущей и пасмурной, мысли о вечном – главные впечатления 

«Ливадия.  2/14 мая 1886 г.  Дорогая Бабушка, …после более чем месячного пребывания в этом прекрасном Крыму нам завтра очень не хочется уезжать. Погода такая чудесная, как летом. Все кругом зеленое и покрыто розами, глициниями, жимолостью. Все это покрывает не только дома, но также свисает и с деревьев. Что меня особенно очаровывает — это море, которое напоминает мне Осборн и высокие холмы Шотландии…». Через четыре года: «Ильинское, 10/22 мая 1890 г. Моя дорогая Бабушка, …мы собираемся остаться здесь до 1 июня, чтобы провести приятно и спокойно время перед лагерем, когда у Сергея будет много дел, особенно если Вилли приедет и маневры будут продолжаться дольше обычного. Уже более месяца у нас стоит превосходная летняя погода. Весь сад наполнен ароматом многочисленных кустов сирени, и ландыши такие прекрасные! В воскресенье состоялось крещение маленькой девочки Павла и Алисы. Минни и Сергей были восприемниками и держали на руках хорошенькую маленькую Марию…». Павел – младший брат Сергея; вскоре его супруга умрет, а Павел с новой женой уедет за границу, и чета Сергея будет воспитывать в своем доме двух племянников. А третий ребенок Павла от второго морганатического брака, Владимир Палей будет сброшен в шахту вместе с тетей.

Будучи настоятельницей Марфо-Мариинской обители,  совершая путешествие в Соловецкий монастырь с 25 по 31 июля 1913 года, она наслаждается видами, а мысли соединяют с вечным.  «… Накрапывал дождь. Я любовалась морем; оно казалось таким спокойным. Мы долго сидели на палубе, проезжая мимо бесконечных лесопилок и кораблей со всего света Германии, Англии, Дании, Швеции. Все это зрелище, кажется, тянулось 38 верст. Через 2 часа пообедали и вышли в открытое море. Вдоль берега стояли тысячи рыбацких шхун с рыбой, которую рыбаки пытались продать, а также  суда изо всех стран, которые ждали своего часа, чтобы совершить сделку повыгоднее . Началась легкая качка, и я сошла вниз, но всю ночь просыпалась при каждом новом всплеске волны. Было интересно, но не очень приятно, хотя не укачало, и я не принимала никаких лекарств. Должно быть, молитвы добрых монахов сделали свое дело…», —  из письма Государю Императору Николаю II , запись 25 июля 1913 г. ГАРФ. Княгиня интересовалась всем —  устройством каналов, дамб, организацией хозяйства.  «Все эти виды труда вызывают восхищение, ведь это результаты усилий простых монахов, которые университетов не кончали, инженеров в помощниках не имели; всё вершилось трудом, молитвами, верой и любовью к своему острову, которая вдохновляла их. Ничего от амбиций, ничего от пустой славы, только неустанный труд, чтобы сделать свой остров процветающим. Испытываешь такое моральное отдохновение, когда входишь в духовность всего этого, ощущаешь такой покой, когда после великих современных открытий, возвращаешься вдруг в старые времена и начинаешь лучше понимать, как прежде жили, как вершили великие дела, как сила веры помогла пребывать им в душевном и телесном здравии».

Елизавета Федоровна неоднократно упоминает молебен «Тебе Бога хвалим» — и при встрече, и при напутствии, и у мощей преподобных Зосимы и Савватия. Гимн «Te Deum» написал святой неразделенной Церкви Амвросий Медиоланский. Вдохновленная поездкой, она неустанно описывает красоту здешних мест:  «Мы совершили чудесную поездку в скит  Секирная гора. В альбоме он есть, вид прелестный, напоминает  Байдарские ворота, только здесь уйма леса, гладь озер, настоящее дивное море. Трудно сказать, что из них прекраснее!», — пишет княгиня императору. Через 20 лет это место будет ассоциироваться со страшной трагедией. Покидая архипелаг, она вновь любуется прекрасными видами, передавая свое состояние покоя: «На корабле. В четвертом часу я поднялась на палубу, смотрела на восход солнца; сначала оно отдавало багрянцем, а когда садилось на море, обретало перламутровый цвет. Все ещё спали, тишина была полная; я спустилась вниз и тоже уснула».

Десятки святых мест посетила великая княгиня и на Святой Земле и в России. Письмо к брату весной 1908 года. «Моя остановка на несколько часов в Белгороде у мощей святого Иоасафа была таким наслаждением! Я была там в церкви и провела несколько часов в женском монастыре, откуда я посылаю тебе прекрасную копию Пресвятой Девы и Христа, четки, окрашенные веществом, издающим аромат. Если ты оставишь их на ночь в комнате, они буду г прекрасно пахнуть. Я дала такие и Ирене, которая была в восторге. Молитва, которую мы говорим, на каждой бусине: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя, грешного». Эту молитву каждый христианин повторяет, и хорошо с ней засыпать, и хорошо с ней жить. Говори ее иногда, дорогой, в память твоей старшей любящей сестры». 

Чуткость, умение молчать в сочувствии

Елизавете Федоровне свойственна духовная и душевная чуткость.  Еще в начале своего пребывания в России, в казалось бы, спокойные годы, она ощущает, как сгущается зависть и недоброжелательство. Москва, 3/15 ноября 1896 г. «Дорогая Бабушка, … это очень удивительно, что люди говорят, что мы не любим друг друга. Да, ужасная ложь распространяется о нас, и им от этого не стыдно. Интриги просто отвратительны. Но я верю, что однажды вся правда выйдет наружу. Главное — это иметь чистую совесть пред Богом, а Он может изменить злобу мира, а в этом случае — сеть завистливых интриг».  И в другом письме: «…Хорошо, что мы не живем в одном городе, особенно вначале. Вы знаете, какие люди злобные, и любовь между двумя сестрами никогда не будет принята просто. Или они скажут, что я интригую и честолюбива — две вещи, к которым я не склонна, или же, что Аликс ничего не может сделать без моего совета, что также неправильно…».  Самой же сестре она пишет такие строки в рождественские дни начала 1898 года: «Моя дорогая Аликс, пусть в новом году Бог одарит тебя всевозможными радостями и исполнит все, что ты желаешь для Ники и для малышей. Сердечно благодарю тебя за твои милые письма, мы так рады, что тебе понравились наши подарки… Желаю тебе, чтобы Маме ты показалась настоящим Солнышком, чтобы все тебя оценили. Твоя улыбка, слово — и все будут тебя обожать. Я по опыту знаю, какими часто люди бывают добрыми и преданными, так что не падай духом. Немногие твои недоброжелатели будут просто молчать, когда другие будут делать тебе комплименты. Улыбайся, улыбайся, пока у тебя губы не заболят, и помни, что все, покидая твой дом, уйдут с приятным впечатлением и не забудут твою улыбку».

Чуткость к состоянию другого человека восхищает в отношении к раненому при взрыве ее супруга кучеру. Она навестила его в больнице в светлом наряде, не сказав о кончине супруга. А затем поставила верному слуге памятный знак на могиле. И ныне его можно увидеть на погосте у храма Рождества Иоанна Предтечи в селе Ивановское Ступинского района Московской области. Забота о слугах проявлялись и в том, что нередко княгиня, как и другие царственные особы были крестными их детей. А какое трогательное отношение к материнским чувствам сквозит в таком эпизоде. Москвичка Зинаида Александровна Бреннер, еще совсем молоденькой, прониклась атмосферой Марфо-Мариинской обители и хотела туда поступить, но мама ее была категорически против. Семь лет она ежедневно ходила на монастырские службы, но мам была непреклонна. Елизавета Федоровна, утешая ее сказала: «Зиночка, все равно ты наша сестра, только не в стенах наших. Мы сестер в другие города на послушание отпускаем – вот представь, что мы тебе послушание дали — послужить маме». Так писала в своих воспоминаниях Бреннер (1890-1983), ставшая сестрой Надеждой, последней дожившей до наших ней монахиней обители.

Свойство умения молчать, описывает ее родственница. Во время Первой мировой войны был смертельно ранен сын великого князя Константина Константиновича Олег. О молчаливом соучастии Елизаветы Федоровны вспоминает сестра Олега княжна Татьяна Константиновна, будучи уже игуменией Тамарой Елеонского монастыря в Иерусалиме: «…Тетя Элла села тут же, сбоку, в кресло. Через полчаса отпевание. Я встала перед ней на колени и руки положила ей на колени. Смотрела ей прямо в глаза, и она смотрела в глубину моих глаз. Молча. Полчаса. Не произнося ни одного слова. Не отрывая глаз. Бурно, скорбно изливала ей свою душу. Передавала ей свое желание, о котором и говорить в то время нельзя было и которое теперь сбылось. Чувствовала, что она все понимает… Меня утешила и подкрепила. Молча. Без одного движения. Через полчаса я встала, поцеловала ей руку со словами: «Благодарю тебя». Слава Богу за все».

Последнее письмо

Елизавету Федоровну арестовали 7 мая 1918 года,  во вторник Пасхальной недели в день празднование Иверской иконы Пресвятой Богородицы после службы, которую в Марфо-Мариинской обители совершил патриарх Тихон. По пути в Пермь она написала письмо сестрам общины на русском языке. «Господи, благослови. Да утешит и укрепит вас всех Воскресение Христово. В 6 часов проехала Ростов, вечером — Троице-Сергиеву лавру… Да сохранят нас всех с вами, мои дорогие, преподобный Сергий, святитель Дмитрий и святая Евфросиния Полоцкая. Мы очень хорошо едем. Везде снег. Не могу забыть вчерашний день, все дорогие милые лица. Господи, какое страдание в них! О как сердце болело! Вы мне стали каждую минуту дороже. Сплотитесь и будьте как одна душа все для Бога и скажите, как Иоанн Златоуст: «Слава Богу за все!».  Я буду жить надеждой скоро опять быть с вами, и хочется всех найти вас вместе. Читайте вместе послания Апостолов, кроме Евангелия. .. Стараюсь читать преподобного Сергия. У меня с собой Библия, будем читать, молиться и надеяться. Ради Бога, не падайте духом. Божия Матерь знает, отчего Ее Небесный Сын послал нам это испытание в день Ее праздника…. Какой пример дает нам святой Иов своей покорностью и терпением в скорбях. За это Господь потом дал ему радость. Сколько примеров такой скорби у святых отцов во святых обителях, но потом была радость. Приготовьтесь к радости быть опять вместе. Будем терпеливы и смиренны. Не ропщем и благодарим за все.. Я читаю сейчас чудную книгу святого Иоанна Тобольского. Вот как он пишет: «Милосердный Бог сохраняет, умудряет и умиротворяет сердечно предавшегося Его Святой Воле всякого человека и теми же словами поддерживает и укрепляет его сердце — не преступать Воли Божией, внушая ему таинственно: ты находишься всегда со Мной, пребываешь в Моем разуме и памяти, безропотно повинуешься Моей Воле. Я всегда с тобой, с любовью смотрю на тебя и сохраню тебя, чтобы ты не лишился Моей Благодати, милости и даров благодатных. Все Мое — твое: Мое небо, Ангелы, а еще больше Единородный Сын Мой…»

В ночь на 18 июля, в день преподобного Сергия Радонежского, великая княгиня с сестрой Варварой, великий князь Сергей Михайлович с помощником, князья Константиновичи и князь Владимир Палей были зверски убиты под Алапаевском. Все восемь алапаевских мучеников ныне в сонме русских святых. Люди, живущие духовной жизнью, чутки к духовному миру. Князь Владимир Палей, стихи которого ценил его двоюродный брат князь Константин Константинович (знаменитый К.Р.), говорил сестре, которая заметила, что он пишет неустанно: «Эта возможность есть  меня до 21 года». Именно в этом возрасте он погиб.

Вот одно из его последних стихотворений:

Мы восходить должны, в теченье этой жизни,
В забытые края, к неведомой Отчизне,
Навеявшей нам здесь те странные мечты,
Где свет и музыка таинственно слиты…
О, низшая ступень! О, лестница к святыне!
О, вещий, вещий сон Иакова в пустыне!

Аликс — императрица Александра Федоровна – страстотерпица Александра

«Надобно не в словах одних поставлять молитву, а паче в душевном расположении молитвенном. Таким образом непрестанно будешь молиться, не в словах заключая молитву, но через все течение жизни приближаясь к Богу, чтобы жизнь твоя была непрерывною и непрестанною молитвою», — запись императрицы Александры Федоровны Романовой в 1917 году.

От эпистолярного наследия Александры Федоровны сохранились и дневники, и письма, и записи из творений святых отцов [1], хотя многое было уничтожено во время переворота.

Солнышко

Просматривая эти документы, вдруг замечаешь многократное повторяемое слово солнце или солнышко. Может быть, оно было одним из семейных словечек, понятных и лелеемых только внутри семьи. Наверное, недаром в письме старшей сестры Эллы, проскакивает оно. «Желаю тебе, чтобы Маме ты показалась настоящим Солнышком, чтобы все тебя оценили…», — пишет Элла, Елизавета Федоровна сестре Аликс, уже императрице. Может быть, так ее называла мама, которой Аликс лишилась в шесть лет.  В течение жизни это понятие приобретает духовное значение.  Слово встречается почти на десяти страницах в записной книжке Александры Федоровны. В конце темы есть подпись: святой Тихон Задонский. Это целая глава в творении святителя, которая так и называется «Солнце».  Но переписала же императрица все эти десять страниц! Записи сделаны в 1918 году…  

«Когда солнце сияет на небе…, всякий видит путь, по которому нужно идти… Так и в душе бывает, которую Христос, Солнце праведное, просветит. Такая душа все ясно видит, познает прелесть и суету этого мира, познает добро и зло, порок и добродетель, вред и пользу, путь к погибели и путь к вечной жизни ведущий».  

В Тобольске, в заточении царица старается не унывать: «Когда небо густыми и темными облаками покрывается и великая буря находит, кажется, что солнце оставляет нас. Однако и в такое время оно всегда тончайшие свои лучи испускает на нас. Так, когда темное облако и буря искушений находят на нас и накрывают нас, кажется, что Бог оставил нас. Однако Бог и в такой тьме верного Своего не оставляет, но сокровенною силой Своей его сохраняет». 

 Запись завершается цитатой: «Когда смотрим  на солнце, христиане, вспомним о том, что Христос Господь сказал: «Тогда праведники воссияют, как солнце, в царстве Отца их» (МФ.13:43). В такую великую и чудную славу облекутся избранники Божии, что, как солнце, будут сиять. Будем же взирать душевными очами на эту славу и презрим обманную славу и честь».

Так слово, подаренное мамой и старшей сестрой, озаряло всю ее жизни. Солнышком называл ее жених Ники. И так она подписывалась в письмах к нему с помолвки и всю совместную жизнь. Поначалу между молодыми людьми переписка была довольно сдержанной, но постепенно все более содержательной и искренней. Интересен предмет суждения юных душ еще до свадьбы.  

  «Ливадия, 29 сентября/19 октября. 1894. Мое родное бесценное Солнышко, Самая сердечная благодарность за твое письмо, в котором ты рассуждаешь о людях, уходящих в монастыри, и таким образом закрывающихся от мира. Действительно забавно, моя дорогая, что мы так единодушны в этом вопросе…. В старые времена они были очень полезны, особенно в России во время нашествия татар и во времена других подобных бедствий. Ты это увидишь, Солнышко мое, когда будешь читать нашу историю. Мне особенно нравятся три монастыря, которые делают исключительно много хорошего для населения, живущего рядом с ними. Это Лавра преподобного Сергия рядом с Москвой, другой, далеко на севере, на Белом море – Соловецкий монастырь, а третий – здесь, на восточном берегу Черного моря (на Кавказе) – Новый Афон. Но достаточно, иначе я могу продолжать до бесконечности, начав объяснять что-то, связанное с историей!… Когда ты так далеко от меня, и я получаю письмо от Солнышка, я хочу, чтобы оно было полно только любви и описаний того, чем занята моя невеста! Ты понимаешь меня, моя драгоценная, и ты не обидишься на то, что я сказал? После того, как мы встретимся и какое-то время проведем вместе, тогда, если хочешь, спрашивай меня или говори о чем хочешь! Но сейчас, в разлуке, я хочу от тебя только милых писем, какие ты единственная умеешь писать! Вот видишь, Солнышко, я уже превращаюсь в ворчуна, с которым тяжело будет жить рядом! Это тебя не пугает, милая?».

Ники отвечал здесь на письмо Аликс из германских земель о том, что ей не понятно значение монастырей — «Разве правильно, что люди заточают себя там, вместо того, чтобы делать в мире добрые дела? Для чего Бог нас создал? Ясно, что не для того, чтобы спрятаться и эгоистично жить только для себя…». Можно понять двадцатилетнюю девушку и улыбнуться. Потом она полюбит и монахов, и монастыри, посетит их множество, особенно будет вспоминать Саров, и в последние дни свои обращаться к преподобному Серафиму, по молитвам к которому у нее родился долгожданный сын.

Трогательны письма не только периода помолвки, но и семейной жизни. 

«Петергоф 14/26 августа 1894 г. Мое милое дорогое Солнышко, Твое сердечное письмо сделало меня таким счастливым, и я посылаю тебе мои самые нежные благодарности и поцелуи взамен… Был хороший свежий день, моя любимая погода, над заливом дул сильный ветер. Сегодня в церкви я горячо молился за тебя и моего дорогого Отца… «Скромные» фиалки я немедленно вложил в маленькую Библию на английском, которую ты подарила мне в Виндзоре и которую я читаю каждый вечер перед сном. Сейчас я читаю середину 11 главы Евангелия от Иоанна. Я тебя уверяю, что есть места, которые в английском переводе произвели на меня большее впечатление, чем в славянском. Есть вещи, на которые я смотрю с другой точки зрения сейчас, после того, как прочитал их на английском. …Сегодня мы собрали огромное количество грибов. У нас был семейный обед и весь день я ужасно по тебе скучал».

«Вольфсгартен 11 сентября 1894 года. Мой родной дорогой Ники, Ты можешь представить, как много сегодня я думаю обо всех вас и твоем дорогом Отце. Я знаю, как серьезно ты должен сейчас молиться. Да благословит его Бог и хранит от всех напастей и даст силы, которые ему сейчас так нужны. Великолепное утро, … через широко открытое окно светит солнце. Плещет фонтан, щебечут птицы, воздух свежий — обычное осеннее утро, но все так радуются солнцу после этих дождей…Прошлой ночью погода была такая замечательная, что мы ехали домой со станции в открытой карете. Ярко светила луна и горели звезды… Как бы я хотела, чтобы ты сидел рядом со мной… Ну пока, миленький мой, мой вечно дорогой Ники — твое нежно любящее и преданное Солнышко, Аликс».

Родив пятого ребенка, цесаревича Алексия, Александра Федоровна подробно сообщает супругу, когда он в отъезде о каждом жесте младенца. В начале осени 1904 года император часто посещал разные города России, и переписка не прерывалась. «В поезде 16 сентября 1904 года. Любимое мое Солнышко, какую радость мне доставило милое твое письмо. …Если бы только мы были вместе, это был бы и отдых, и счастье… Сейчас до свидания, благословляю тебя, любовь моя, мое Солнышко, и наших милых детей, Очень нежно поцелуй за меня нашего сына». Петергоф 18 сентября. «Мой дорогой Ники, Милый малыш лежит у меня на коленях, не спит, и слушает музыкальную шкатулку, После того, как я покормила его, ре спал очень  долго этой ночью, и я счастлива видеть это,  Перед тем, как пить, они улыбался и ворковал… тебе бы это так понравилось… Сейчас до свидания, мое сокровище, и да благословит тебя Бог. Нежный поцелуй от твоего Солнышка Аликс».

«Мы все должны переносить испытания: и взрослые люди, и маленькие дети»

«Понедельник, 4 августа 1905 года, рядом с Псковом.   Дорогая Оленька, Папа и тетя Ольга ушли на прогулку в чудесный лес, а мои ноги болят от ходьбы, поэтому я осталась дома. Сейчас поезд, наконец, остановился. Сегодня утром мы совершенно промокли, мой новый непромокаемый плащ был насквозь сырой. Мы видели массу солдат; кавалерию, пехоту и артиллерию. Местность очень красивая. Пока мы стояли в деревне, нас окружили крестьяне и начали разговаривать. Одна женщина спросила меня, как поживаете вы четверо и где я вас оставила. Как мило с ее стороны. Другие поднесли нам хлеб-соль и самые красивые цветы из их садов. Я сейчас усиленно шью для базара. Мимо нас проходит много поездов, все очень длинные. Сегодня утром нас приходила повидать старая женщина 98 лет и принесла хлеб-соль – она живет рядом, и мы хотим ее тоже навестить, если будет время. Тетя Ольга нарисовала очень красивую открытку Сарова и собирается ее напечатать….». Письмо к старшей десятилетней Ольге. Императрица пишет ей каждый день. «5 августа 1905 года, рядом с Псковом. Дорогая Ольга, снова весь день шел дождь. Мы ездили в чудный старинный монастырь — Псково-Печерский, он построен в пещерах. Мы видели дядю Мишу и Петю на вокзале в Пскове, и тетя Ольга сегодня вечером ездила с ними в церковь… Здесь много прекрасного вереска. Если бы не было дождя, я бы вышла и набрала букет. Мы видели женщин в красивых старинных костюмах со множеством серебряных украшений, цепочек, кружев и пряжек». Тетя Ольга – сестра императора великая княгиня Ольга Александровна. Они были близки. Ольга Александровна не раз говорила о своем теплом отношении к супруге брата в письмах близким людям. В следующем послании дочери императрица через два дня рассказывает как она поранила сухожилие правой руки, и ходит с повязкой, но тем не менее, рада выбраться в лес. «Вчера тетя Ольга и я ездили на чудесную прогулку. Мы нашли цветы, перешли по маленькому мостику красивый ручей. Много людей пошло за нами, так что мы застеснялись и хотели уйти от них, ускорив шаг (нам даже стало жарко от такой быстрой ходьбы), но безуспешно».

Через четыре года, дочери уже 14 лет, мама утешает ее, пишет, что, действительно, порой трудно не поддаваться негативным чувствам, но именно Бог в этом может помочь. «6 февраля 1909 года. Моя милая, дорогая девочка, Я надеюсь, что все обошлось хорошо. Я так много думала о тебе, моя бедняжка, хорошо зная по опыту, как неприятны бывают такие недоразумения. Чувствуешь себя такой несчастной, когда кто-то на тебя сердится. Мы все должны переносить испытания: и взрослые люди, и маленькие дети — Бог преподает нам урок терпения. Я знаю, что для тебя это особенно трудно, так как ты очень глубоко все переживаешь, и у тебя горячий нрав. Но ты должна научиться обуздывать свой язык и, когда чувствуешь, что собираешься сказать что-то нехорошее или грубое, старайся от этого воздерживаться. Быстро помолись, чтобы Бог тебе помог. У меня было столько всяких историй с моей гувернанткой, и я всегда считала, что лучше всего извиниться, даже если я была права, только потому, что я младше и быстрее могла подавить свой гнев. М. такая хорошая и преданная, но сейчас она очень нервничает: она четыре года не была в отпуске, у нее болит нога, она простудилась и очень переживает, когда нездоров Бэби. И целый день находиться с детьми (не всегда послушными) для нее тяжело. Старайся всегда ей сочувствовать и не думай о себе. Тогда, с Божией помощью, тебе будет легче терпеть».

Трогательно новогоднее послание дочери. «1 января 1909 года. Моя милая маленькая Ольга,  Пусть новый,1909, год принесет тебе много счастья и всяческие блага… Ты у нас старшая и должна показывать другим как себя вести. Учись делать других счастливыми, думай о себе в последнюю очередь. Будь мягкой, доброй, никогда не веди себя грубо или резко. В манерах и речи будь настоящей леди. Будь терпелива и вежлива, всячески помогай сестрам. Когда видишь кого-нибудь в печали, старайся подбодрить солнечной улыбкой… Покажи свое любящее сердце. Прежде всего научись любить Бога всеми силами души, и Он всегда будет с тобой. Молись Ему от всего сердца. Помни, что Он все видит и слышит. Он нежно любит Своих детей, но они должны научиться исполнять Его волю. Я нежно целую тебя, милое дитя, и с любовью благословляю. + Пусть Бог пребудет с тобой и хранит тебя Пресвятая Богородица.  Твоя старая Мама». А маме было тогда 37 лет.

Почти вся жизнь на царском троне Александры Федоровны сопровождалась злоречием. Она укрепляет себя духовным чтением. «1906 год. Наша жизнь — одна минута в сравнении с вечностью. Кто унижает или отнимает твою честь, всеми мерами старайся простить ему. оСерафим». Некоторые выписки не подписаны.  Может быть, это рассуждения самой Аликс под впечатлением прочитанного либо западных авторов, либо русских. Например, фрагмент Аликс о саде схож с духовным размышлением Игнатия Брянчанинова в виде этюда «Сад во время зимы». Из записной книжки Аликс: «Каждое сердце должно быть маленьким садом. Он должен всегда быть очищен от сорняков и быть полон чудных прекрасных растений и цветов… Богу угодно, чтобы мы сделали наши жизни такими, чтобы они искупили из мрака окружающее нас и преобразили в прекрасное. Предположим, что в этом саду и деревья, и цветы, и все растения еще в объятии зимы. Как это бывает перед приходом весны, деревья голые, но тысячи почек ждут только прикосновения теплых солнечных лучей, чтобы распуститься живыми цветами. Кусты роз голые и колючие и пока лишены красоты, но нужен только теплый весенний воздух и тихий дождь, чтобы они оделись в чудесный наряд… Разве это не напоминает также картину жизни многих людей? Разве не лежат наши дарования и наши молитвы в нераскрывшихся почках? Разве мы делаем в жизни лучшее, на что способны? Разве наши жизни так прекрасны, как они могли бы быть?».

Имя святителя Игнатия не встречается в ее дневниках и тетрадях. Но там десятки других авторов. Наряду с евангельскими и апостольскими цитатами, Александра Федоровна выписывает рассуждения таких учителей Церкви, как Иоанн Златоуст, Василий Великий, Симеон Новый Богослов, Антоний Великий, авва Дорофей, авва Исайя, авва  Пимен, Макарий Великий, Исаак Сирин,  Ефрем Сирин, епископ Феофан и других.

60 поэтов и писателей, 15 библейских книг упоминаются в последних дневниках императрицы

ГАРФ опубликовал дневники императрицы Александры Федоровны с февраля 1917 года по 16 июля 1918 года [3]. Записи весьма коротки, но видно, как в последние полтора года жизни, в заточении, она  много читает одна и вместе со всей семьей. В именных указателях книги упоминаются более 60 писателей и поэтов, 15 библейских книг – пророки, Евангелие, Апостол, духовные авторы. А самая первая запись в тетради, сделанная на русском языке – стихи Лермонтова «В минуту жизни трудную Теснится ль в сердце грусть, Одну молитву чудную
Твержу я наизусть..» Правда, написано рукой жениха Ники, в 1894.  Словно пророческое… 

В заточении семья занималась рукоделием, изучали языки, дети писали диктанты, ставили пьесы, читали и святых отцов и писателей. Чаще других упоминаются Тургенев, Салтыков-Щедрин, Лесков, Чехов, Конан Дойль, Дюма. 

Последние две записи в дневнике:

«Екатеринбург. 2/15 июля. Понедельник. Неделя 4-я по Пятидесятнице. Марии Е. день рождения. +11*. Пасмурное утро, позже выглянуло солнце. Обедали на кушетке в большой комнате, потому что пришли женщины мыть полы, затем снова легла в свою кровать и читала с Марией Иисуса Сираха 26-31.  Они ходили гулять дважды как обычно. Утром Татьяна читала мне Духовное чтение. Владимир Николаевича (врача) все нет. В 6 1/2 Бэби во второй  раз принял ванну. Безик. Легла в постель в 10 1/4. 11*тепла в 10 1/5… Слышала разрывы артиллерийского снаряда ночью и несколько револьверных выстрелов».

«Екатеринбург, 3/16 июля. Вторник. Ирины 23-й день рождения. +11*  Пасмурное утро, позже – хорошая солнечная погода. У Бэби легкая простуда. Все выходили гулять утром на ½ часа. Ольга и я готовили наши лекарства. Татьяна читала мне Духовное чтение. Они вышли гулять, Татьяна оставалась со мной, и мы читали книгу пророка Амоса и пророка Авдии. Плела кружева. Каждое утро к нам в комнаты приходит комендант, наконец через неделю принес яиц для Бэби. 8 ч. Ужин. Совершенно неожиданно Лику Седнева отправили навестить дядю, и он сбежал, — хотелось бы знать, правда ли это и увидим ли мы когда-нибудь этого мальчика!»

Ночью всю Царскую семью – 7 человек и четверо слуг расстреляли. Через 82 года Царственных страстотерпцев торжественно в храме Христа Спасителя прославили в лике святых.