Об одном послании в альбом: заметки о Доме на перепутье судьбы (Жуковский)

            Чувство Дома для человека – одно из самых базовых, составляющих фундамент его жизни. Наше стремление создать уют в доме непосредственно связано с этим чувством. И бывает так, что мы имеем все возможности его  создать, а он не создается. Дизайнерски продуманно висят картины, шторы, стоит красивая мебель, а уюта нет. Чувство Дома оказывается далеко не всегда связано со стенами, обстановкой, в его основе лежат психологические, духовные вещи. Иногда непостижимые рассудком.

            Русская литература не раз обращалась к образу Дома. Здесь нам хотелось бы остановиться на поиске Дома одного из русских поэтов В.А. Жуковского. Как и часто это бывает, обретению  Дома предшествует прохождение кризиса, после которого открывается новое пространство сердца и жизни… И вот что получается:

Где искренность встречать выходит на крыльцо 

И вместе с дружбой угощает,

Где все, что говорит лицо,

И сердце молча повторяет,

Где за большим семейственным столом 

Сидит веселая свобода,

И где, подчас, когда нахмурится погода, 

Перед блестящим камельком,

В непринужденности живого разговора

Позволено дойти до спора – 

Зашедши в уголок такой,

Я смело говорю, что я зашел домой!

Это послание написано В. А. Жуковским в 1814 году в имении его племянницы Авдотьи Петровны Киреевской в Долбино. Осень 1814 года, (а послание написано в октябре 1814) исследователями творчества поэта называется «долбинской». Сродни болдинской осени А. С. Пушкина, она богата вдохновением, потоком стихов и драматизмом собственной судьбы, стоящей на перепутье. Незадолго до этого В.А. Жуковский так напишет о себе: «Я теперь скитаюсь, как Каин, с кровавым знаком на лбу» [1]. Именно в этот период своей жизни он не только в очередной раз получает отказ от матери своей возлюбленной Маши Протасовой Екатерины Афанасьевны, но он теряет и возможность жить в их доме, в их родной для него семье: в ней он с младенчества воспитывался, в ней в дальнейшем он сам учил и воспитывал своих сводных племянниц Машу и Сашу Протасовых. Кроме того, он к тому времени теряет и другой дом, уже его личный, построенный им для себя и своей матери, с которой он хотел жить своей отдельной семьей. Не получилось. Дом пустовал, мать привыкла жить в доме Протасовых, и дом В.А. Жуковского был продан им за ненадобностью. 

Так, дважды лишенный Дома и возможности построить его с Машей Протасовой, он оказывается горьким скитальцем и приезжает в имение горячо любимой им и любящей его племянницы Авдотьи Петровны. На этой острой боли, полной неопределенности собственной судьбы, к Жуковскому приходит вдохновение. Он начинает писать, посещает дружественные  усадьбы соседских помещиков, к которым относится и усадьба Черкасовых. Так рождается послание «В альбом Е. И. Черкасовой».

Оно о Доме, вернее, о том, каким видит его идеал человек, лишенный Дома. А то, что пишет его именно таковой достаточно очевидно. Обратим внимание на последние строки послания (окончание всегда значимо): 

Зашедши в уголок такой,   

Я смело говорю,

Что я зашел домой.

Да, именно так точно сказано: зашел, не пришел, и ненадолго пробыл в Доме, открытом ему, но не своим. Какой же этот Дом?

            Обратимся к первым строкам послания: 

Где искренность встречать выходит на крыльцо 

И вместе с дружбой угощает…

Это Дом с открытыми дверями, Дом, искренно встречающий. Открытые для других пространства русских домов — одно из отличающих их особенностей. Поэтому здесь за семейным столом собираются не только родные по крови, но и родные по духу. Это родство по духу, несомненно, связано с христианским пониманием Дома и родства. Так, в Евангелии Иисус на Кресте, увидев Матерь и ученика, тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: “ Жено! Се сын Твой”. Потом говорит ученику: “ Се Матерь твоя!” ( Ин. 19: 26-27). Не плоть и кровь оказываются здесь решающими с родстве людей. Общий Божий Дух здесь основа семьи. Одной из реализаций такого родства становится дружба. Дружба близких душой — этот значимый и знаковый идеал перв.трети 19 века, идеал Жуковского, Пушкина, определяет родство человека и очерчивает границы его Дома. Именно таким другом для Жуковского был рано ушедший Андрей Тургенев. Его раннюю смерть поэт переживал как смерть близкого, любимого родственника. В Москве в одном Доме семьей Жуковский живет со своими друзьями, как с родными, и это далеко не редкость для дворянского быта. Вспомним, что последнее место жизни Гоголя был Дом своего друга графа Александра Петровича Толстого. Поэтому и в послании Е.И. Черкасовой за одним столом собраны родные и друзья. Такое единение не имеет ничего общего с будущими коммунами, получившими свое распространение уже в 1860-х годах 19-го века. (Одну из таких блестяще показал Н.С. Лесков в своем романе «Некуда»). Если в коммуне человек разрывает с семьей как таковой, то здесь, наоборот, семья открыта друзьям. Пространство семейной теплоты, любви распространяется вокруг и открывает двери своего Дома. Так, осенью 1814 года В. А. Жуковский, лишенный крова, приезжает и живет именно в семье Авдотьи Петровны Киреевской.

Обратим внимание на то, что здесь не описаны ни яства, , ни вина, ни посуда, ни обстановка. Это не главное. Угощают здесь теплотой, открытостью и искренностью сердца. Идеал Свободы – характерный для дворянской культуры того времени, здесь также присутствует. Этот образ при всей его многозначности, означает здесь и удивительное свойство духовного родства. Это свобода быть с друзьями самим собой. Свобода говорить и спорить, не боясь быть обиженным или кого-то обидеть. Это особый разговор живого сердца и живого ума, («в непринужденности живого разговора»):

В непринужденности живого разговора 

Позволено дойти до спора…

Так, в истинной дружбе друзья обретают особую духовную свободу, потому что дружба, как говорил Пушкин, сотворена Богом [2],  а в Боге и при устремлении к Нему душа освобождается от земных оков. Примерно через век А. Ахматова, умевшая дружить, напишет так: 

Чтоб та, над временами года,

Несокрушима и верна,

Души высокая свобода, 

Что дружбою наречена… [3]

Именно такой идеал Дома, основанный не только на семейном, но и на духовном родстве, сердечно теплый и свободный, видится и ищется В. А. Жуковским осенью 1814 на  перепутье  своей жизни.   

  Но что для нас в этой истории начала 19-го века? Она нам нужна просто для ознакомления? Или здесь еще и что-то другое? Да, другое. С одной стороны, в наше время человеческие (не говоря уж о семейных) связи ослабели настолько, что многие разучились общаться. Короткое СМС, смайлик, и – все. Информационное пространство заменило собой человека. Но, с другой стороны, человек, особенно молодой, порой совершает побег из царства гаджетов к живому человеческому общению. И оно не получается, потому что тусовка его не заменяет. Такие связи недолговечны, в них нет верности дружбе, нет разговора души с душой, потому что нет такого навыка – открыть себя, услышать другого (мы и себя можем не услышать и не понять). И вот это короткое дружеское послание В. А. Жуковского являет нам альтернативу нашим современным отношениям. Оказывается, можно жить по-другому, общаться по-другому. Оказывается есть этот живой мир, где человек не только информативно напичкан, а иногда и заморочен и заморожен бездушным полем ИИ. Есть теплота, сердечность человеческого братства, и будем этому учиться в нашем прошлом.