Семья и женщина

                 Вопросы о женщине и семье, о женщине в семье – вопросы особо значимые в наши дни. Давайте уточним сразу: под семьей мы имеем в виду не «промежуточные» между семьей  формы отношений между мужчиной и женщиной (гражданский брак, «гостевой» и т.п. типы отношений), а традиционный брак и соответственно традиционные формы семейных отношений. 

         Женщине, девушке  в современной действительности далеко не всегда просто, не задумываясь, выбрать семейный путь жизни. Она готовится к этому социально, как и мужчина. Потому что наша жизнь изменилась, и далеко  не всегда  муж может полностью содержать свою семью. Поэтому женщине теперь немаловажно иметь специальность и определенную возможность реализовать себя в социуме. Таковы жесткие условия современной действительности. Но мы поговорим о тех, кто все-таки или выбирает, или уже вступает на семейный   женский путь. Какие сложности встают здесь  перед женщиной, как возможно их преодолеть, что такое —  современные жена и мать?

          Для попытки ответить на эти вопросы мы сначала, как всегда, обратимся к миру отечественной литературы, к миру отечественного, накопленного веками опыта. 

Древняя Русь.  Женщина и социум. Женщина и семья.

                В современной филологической, культурологической, философской науках образ женщины в отечественном пространстве получает все более глубокое осмысление. Фундаментальные филологические исследования, посвященные этой проблеме, во многом сконцентрировали   свое внимание на становлении «женской» традиции, для чего обратились к ее истокам – к образам древнерусской литературы. В трудах ученых разных поколений, можно сказать и разных эпох — Н. К. Гудзия, Л. Г. Жуковской, Д. С. Лихачева, В. В. Колесова, С. С. Аверинцева, Е. Г. Водолазкина, Т. Р. Рудь и др. образ  женщины осмысляется  в самых разных аспектах. При этом неизменно встает один из кардинальных вопросов: женщина и социум, женщина и семья.

           С. С. Аверинцев в своем знаменитом эссе «Женская святость в Древней Руси» (1988) [1] и докладе «Горизонт семьи» (1999), опубликованном им  в 2000 году [2], рассматривает эту проблему не только филологически, но и философско-богословски. В частности, он  говорит о том, что в Руси не было так  распространено женское монашеское подвижничество типа аскетических затворниц, основательниц монастырей. Женская святость на русской почве приняла иные, более «домашние» или мирские формы. Их подвиг в миру выражен двумя главными типами святых жен. Это святые княгини – правительницы, например, св. равноап. княгиня Ольга. Ее святость – святость личного выбора святого крещения, предвосхищающего будущее крещение Древней Руси. Это образ «устрояющей» веры. Она святая не как монахиня, а как глава государства, заложившая государственные основы.

           Другой тип женской святости связан с «домашним» построением жизни. Здесь С. С. Аверинцев  особо выделяет образ св. Иулиании Осорьиной и св. Февронии Муромской. 

          В статье о женском служении мы подробно осветили феномен святости семейного, мирского служения, явленного св. Иулианией. Это удивительное освящение делом и молитвой своего земного пространства жизни, это служение в миру Богу и людям. 

           В докладе « Горизонт семьи»  Аверинцев совершенно справедливо замечает, что в древнерусской жизни не было жесткого разделения между жизнью семейной и жизнью монашеской [3]. В семье, «малой церкви» домочадцы несли семейное послушание, а монахи в монастыре – монашеское, и те и другие, каждые на своих местах, служили Богу и людям, и те и другие, каждый по-своему, исполняли и молитвенное правило, держали посты, наконец, в конце жизни семейные пары могли по совместному   соглашению принять и монашеской постриг. Так было с родителями прп. Сергия Радонежского прп. Кириллом и Марией Радонежскими. Так было с блгвв. Петром и Февронией Муромскими, в иночестве Давидом и Евфросинией. Поэтому женское служение в семье было очень тесно связано с жизнью духовной, с постоянной заботой, трудом и молитвой жены о муже и детях. 

          Тогда в семьях было по многу детей, и какой каждодневный труд несла мать по их вскармливанию, взращиванию,  воспитанию. Как  ее молитва охраняла и детей, и мужа, несущего свое мужское служение, очень часто сопряженное с опасностью, с военными походами…Думается, что без постоянного обращения жены и матери к Богу и без помощи Божией женщине не понести достойно свое семейное служение не только тогда, в далекой старине, но и в нашем современном мире. А откуда брать силы? Таблетки могут  здесь не помочь.

          В древнерусской жизни в  женском семейном  подвиге (а семейная жизнь – это всегда подвиг) очевидны его духовная составляющая, преобразующаяся своей  милующей любовью мирскую жизнь не только семьи, но и тех, кто с ней соприкасается. Аверинцев, сравнивая западную и русскую традицию женской святости, пишет о том, что если в европейской традиции культивировались экстатическое молитвенное состояние, мистические прозрения, уход от мира, то для древнерусской святости было характерно молитвенное преображение этого мира через каждодневное несение своего Креста, порой незаметное для окружающих. Так, не случайно часто милостыня  и добрые дела творилось тайно. 

         Из всего вышесказанного становится очевидна и еще одна особенность женского духовного устроения в семье: это жертвенная любовь и  умаление себя, подобно тому как Господь самоумалил себя для спасения человечества (в богословии это называется «кеносис») [4]. Но при этом в  дошедших до нас древнерусских памятниках женское служение  в семье никак не было связано с образом семейной «рабыни». Господь дает мужчине жену помощницу, но не рабу. Образы древнерусских жен начиная с Ярославны все полны особой духовной, душевной силы. Вспомним, как Ярославна  изображена в «Слове о полку Игореве»:  она стоит высоко «на стене  зубчатой» и с этой  своей высоты, плача, обращается ко всем стихиям мира, говоря с ними на равных [5]. Этот величественный образ древнерусского исторического монументализма  возводит женщину, жену на особую высоту. В случае с Ярославной – это высота и сила женской любви. 

             Приведем еще один женский удивительный образ, художественно написанный близко к образу Ярославны. В «Повести о разорении Рязани Батыем» рассказывается трагическая история семьи рязанского  князя Федора Юрьевича  и его жены княгини Евпраксии. Когда хан Батый подошел к рязанской земле, то великий князь Юрий Ингваревич послал своего сына князя Федора на переговоры с ним. Хан Батый, узнав о красоте княгини Евпраксии, потребовал ее к себе на блуд. Защищая честь не только своей жены, но и всех русских жен, князь Федор погибает. Узнав об этом, княгиня Евпраксия со своим маленьким сыном Иваном Постником с  высоты княжеского терема  бросается  вниз, чтобы не попасть в руки хана Батыя и не быть оскверненной им. Поэтика этого  женского  образа напоминает поэтику образа Ярославны. Так же, как и  Ярославна, Евпраксия  стоит  на высоте и с этой высоты совершает свой полет вниз. Здесь явлены не только сила любви и сохранения верности браку, но и сохранение чистоты души и веры вместо роскошной жизни наложницы. Почему она убивает вместе с собой и ребенка? Видимо, боясь, что его христианская душа без родителей  может быть поругана и растлена в татарском плену. На том месте, где Евпраксия убилась ( древнерусск. —  «заразися») был основан город Зарайск, а кн. Федор, кн. Евпраксия и их сын Иоанн были причислены православной церковью к сонму Рязанских святых в чине мучеников.

            Так, семейная жертвенная жизнь жены и матери, их самоумаление в семейной жизни  никак не связано с комплексом безмолвной рабы, как нам может показаться. 

Святые Петр и Феврония  Муромские. «Будут оба в плоть едину»

          Говоря о женщине и семье, конечно же, невозможно не остановиться отдельно на святых Петре и Февронии Муромских. Сейчас специально к их дню памяти  8 июля приурочен государственный день семьи, любви и верности. Действительно, именно с этими основами жизни в нашем сознании связываются имена этих святых. Именно об этом их просят. Но история этой семьи  являет нам еще и духовную природу брака и  особую роль женщины в нем. Ведь кто такая была Феврония? Простая дочь древолаза, ставшая княгиней. Не образованная книжным  знанием, но  поражающая нас своими мудрыми речами  и своим поведением. Об их символике – разговор совершенно отдельный. Остановимся только на сюжете с исцелением князя Петра от язв змея. Он  интертекстуально связан с корпусом духовных текстов, в частности,  с Великим покаянным каноном св. Андрея Критского. Образы язв, ран, змия и чистых одежд как очищения и исцеления души и тела – все это есть и в «Повести о Петре … », и в покаянном каноне. Феврония исцеляет князя Петра, «условием исцеления Петра оказывается брак с Февронией. А на языке аллегории этот брак сам есть лекарство, восполняющее недостаток природы Петра, Господень замысел о нем», — пишет А. Л. Беглов [6]. Но и для Февронии этот брак есть тоже определенное  восполнение. Вспомним значение имени «Петр», что означает в переводе с греч. «камень». А «Феврония», тоже  греческое имя, означает свет, лучезарность, ясность. Так,  ясность, лучезарность получают свою «опору» в камне, а камень освещается лучезарным светом. В «Повести… » явственно  показан христианский  брак как необходимое восполнение мужчины и женщины, приводящее, как и сказано в Евангелии от Марка (10:8) к тому, что «будут два одною плотью». Ничто не могло разлучить Петра и Февронию: чтобы быть вместе, Петр отказывается от княжества, в конце жизни они оба принимают монашество, оба умирают вместе, и по смерти их тела, похороненные раздельно вопреки их завещанию, чудесным образом оказываются в общей, приготовленной ими заранее гробнице. Восполнение друг друга происходит у Петра и Февронии, как и заповедано, в духе, душе и теле. И здесь – наверное, сегодня забытый ответ для многих супружеских пар: муж и жена становятся одним целым. 

            В связи с этим  вспоминается пример семейной жизни подвижников ушедшего века – Царской Семьи. Там, где это было возможно, Государыня  была всегда с  Государем. В последние месяцы их земного пути Ей выпало тяжелое испытание выбрать между больным тогда  Цесаревичем Алексеем, дочерьми и мужем, так как из Тобольска 12/ 25 апреля 1918 года Государя сначала одного  переводили в Екатеринбург, и Александра  Федоровна боялась оставить Его.  После мучительных сомнений, колебаний Она выбирает супруга.  «Вдвоем у  нас хватит силы сопротивляться, и я должна быть при Нем», — решила Она [7]. При этом сам Государь никак не понуждал Ее к такому решению, наверное, понимая, как матери горячо любимого больного сына тяжел такой выбор. Любовь и деликатность Государя и любовь и твердая стойкость    Государыни. Их брак  — пример нераздельности и неразлучности мужа и жены.

           Но не только образ христианского брака, где один восполняет другого, но и неожиданную роль женщины в браке показывает нам «Повесть …». Февронии дана природная, естественная  мудрость. При этом вспомним, что корень слова «естественный» имеет значение и духовное. Естественно — это все, что происходит по изначальному  замыслу Божиему. У Февронии   такая естественная мудрость, которая близка Богу. Она, эта мудрость, не от книг, она идет из самой природной, Божией, не искаженной грехом человека жизни.  Аверинцев называет ее относительно Февронии «софийной» [8]. В жизни и в мире русской литературы такой тип женщины-жены и  женщины-матери  достаточно характерен. Здесь жена несет в себе заряд духовного здоровья, силы, любовно направленной на мужчину, и даже  может исцелить его, как это сделала Феврония, может быть ему духовной помощницей, наконец, может спасти его от падения, как это делают женщины Достоевского с говорящим  именем «София» (мудрая) с их даром « софийности», с их  простой и горячей  верой. Это Сонечка Мармеладова из  «Преступления   и наказания» и мать главного героя Аркадия Долгорукого  София Андреевна из романа «Подросток».  И в образе Сони Мармеладовой, и в образе Софии Андреевны, происходящей из простых крестьян, Достоевский при всей их разности подчеркивает веру, близкую древнерусской, народной, не замутненную современными писателю сомнениями и метаниями времени. В образе Сони это проявляется, в том числе, в ее просьбе Раскольникову особого, публичного покаяния, чин  которого  идет из Древней Руси. В образе Софии Андреевны эти связи показаны гораздо глубже, ее «софийность» связана с образом народной русской души, как ее представлял Достоевский. С отцом ее сына дворянином Версиловым, ценящим и любящим ее, они вместе прожили  20 лет. «Мы все наши двадцать лет с твоею   матерью прожили молча….Смирение, приниженность, и в то же время сила, настоящая сила, вот характер твоей матери». Молчаливую, тихую, спокойную и сильную  любовь Софии Андреевны к нему Версилов до конца не понимает и отсюда его слова о ее  приниженности. На самом деле это и есть те тишина, молчание, идущие от веры в Бога и жертвенной любви к Версилову. По замыслу Достоевского, мятущийся Версилов находит духовный покой и свое спасение  именно рядом с такой женщиной, укоренённый в народной православной традиции. [9]

          Верующая, любящая жена, составляющая духовную опору мужу, духовно выпрямляющая сложные пути его ищущей натуры – это не выдумка Достоевского. Всем известны глубоко религиозные супруги Киреевские. Они  активно участвовали в издании писем Оптинского старца Макария, были близки Оптиной пустыни. И. П. Киреевский в оптинский период своей жизни написал свои главные философские сочинения, проникнутые глубокой православной верой. Однако он не всегда был таким. Это был русский « европеец», человек глубоко образованный, читающий Канта, Шеллинга, но далеко не церковный и не образованный духовно, в частности, блестяще знающий европейскую философию, но не знающий творения святых Отцов Церкви,  что было достаточно типично для дворянской интеллигенции 1830-х гг. Однако брак с Наталией Петровной, урожденной Арбеневой, постепенно изменил его. Сама Наталья Петровна была глубоко верующим человеком, в юности – духовная  дочь преподобного старца   Серафима Саровского, потом ее жизнью руководил старец Новоспасского монастыря отец Филарет. Под влиянием молодой супруги постепенно  стал меняться и И. П. Киреевский. В определенной мере, именно через свою жену он погружается в мир церковной традиции, становится  духовным сыном Оптинского старца Макария,  и, как мы уже говорили,  после его смерти занимается изданием писем старца. Зрелый И. П. Киреевский – человек глубокой веры, активно проповедующий православные основы жизни. Всю жизнь рядом с ним была Наталья Петровна, его жена и мать его восьмерых детей. [10]

          Таких примеров можно привести немало. Это жены известных и не известных  людей. В этом плане очень интересны воспоминания одной из духовных  дочерей св. старца Московского отца Алексея Мечева Александры Федоровны Ярмолович. В них она, в частности, подробно рассказывает, как она долго и упорно под руководством отца Алексея боролась за душу своего мужа. Это был очень хороший человек, прекрасный врач,  но не церковный. В конце его жизни по молитвам отца Алексея и Александры Ярмолович он духовно меняется [11]^. Смерть отца Алексея он воспринял как смерть родной матери. Достаточно скоро Иван Ярмолович заболел сам и отошел ко Господу. «Долго спустя видела его во сне с батюшкой. Его молитвами Ваня мой умер, исповедуя как христианин распятого Бога, и отец Алексей действительно увиделся с ним, как еще проведал это при жизни своей… Ване своему он дал рай, а мне – силы перенести горе и жить дальше», — писала А. Ф. Ярмолович. [12]

         Эти воспоминания нам особо интересны нам еще и тем, как Ярмолович очень  подробно описывает руководство о. Алексея  Мечева в деле спасения души ее супруга, какие он дает ее горячей натуре советы по семейной жизни. Они не теряют свою актуальность и сейчас, наоборот.

Новое

           Примерно со второй половины 19-го века в жизни женщины происходят существенные  изменения. Вследствие процесса эмансипации она видит себя уже не только в семье, но и отдельно от нее. 

           Постепенно до неузнаваемости изменяется и понимание семейных отношений. Во второй половине 19-го века  возникают коммуны, в определенной мере, претендующие заменить семейные отношения. Это прекрасно показано в романе Н. С. Лескова «Некуда», в котором отразилась жизнь реальной петербургской коммуны, ведущей  людей в  «некуда». Отдаленным последствиям «коммунальных» отношений становятся «браки втроем», зародившиеся в начале 20-го века и получившие свое дальнейшее развитие в постреволюционную эпоху. Первое постреволюционное десятилетие проходит под знаком сексуальной революции, провозглашающей  даже не «свободную  любовь», а —  свободные  половые  отношения. Если в их результате возникает нежелательная беременность, то  и здесь не может быть никаких проблем: аборт был привычным делом. Провозглашался принцип взаимного сексуального удовольствия.  Любовь, семья были  объявлены пережитками прошлого, их надо было  скинуть с «парохода современности» вместе с Пушкиным, Тургеневым и др. Такой угар первых лет революции постепенно закончился к 1930-м годам, но наследие далекого прошлого, в той или иной степени, узнаваемо и сегодня, спустя век:  жизнь в свое удовольствие и отношения между мужчиной женщиной только в свое удовольствие всегда притягательны.

           Есть и еще одно обстоятельство, кардинально повлиявшее на положение женщины. В СССР — женщина-домохозяйка далеко не типична. Служили, работали на производстве, в колхозах и совхозах почти все. Одно дело, когда женщина по собственному выбору получает профессию и реализует свою социальную активность. Другое дело, когда она должна работать, часто  даже не имея профессии, соответственно на самой тяжелой, неквалифицированной работе. Несмотря ни на что. В этот советский уклад и советский стиль жизни постепенно втягивались, к 1950 — 1960-м гг. он стал привычным. Женщина в социуме выполняла и по сей день выполняет свой функционал в самых разных профессиях и может добиться многого. А может и не добиться, но все равно она в большинстве случаев  должна работать, чтобы обеспечить себя, если она одна, и себя, и детей, и, может быть, даже и мужа, если она в семье. Аверинцев все в той же статье « Горизонт семьи» приводит слова американского журналиста Гендрика Смита:   «Советские женщины вовлечены в производство и исторгнуты из воспроизводства» [13]. В определенной степени, к сожалению, они верны. 

           Женщина хочет быть женщиной, женой, матерью. И для этого ей предстоит пробиться к своей естественной женской природе, часто  забитой множеством социальных ролей и обязанностей. В наше время произошло парадоксальное: женщине привычнее работать, чем ощущать себя самой собой даже тогда, когда она реализует себя с любимым мужчиной и любимыми детьми. 

Возвращение к себе

              И здесь мы подходим к главному вопросу, с которого начинали наш разговор. Как современной женщине, девушке строить свою семью? 

              Для ответа на него мы уходили вглубь, в прошлые века и извлекли из этого опыта определенные ответы. 

              Брак между мужчиной и женщиной восполняет каждого из них и в результате этого появляется единое полное целое то, что в Евангелии называют «плоть одна».

              Женщина в браке жертвенна, что связано ее кеносисом,  самоумалением во имя любви к мужу и детям. Но при этой жервственности жена не раба, а помощница мужу.

                Женщина обладает чувством истинной, естественной от Бога жизни, которую условно называют «софийностью». Вследствие этого она способна духовно укреплять, поднимать мужчину.

               Прочтя все это, совершенно закономерно, что наши читательницы останутся с еще большими вопросами. Почему женщина в браке должна чем- то жертвовать? Насколько понятны партнерские договорные отношения между мужчиной и женщиной. Чем они плохи?

               Почему женщина только помощница мужу?

              Что это за чувство истинной жизни, помогающее, укрепляющее и исцеляющее  мужчину? Этот вопрос вполне закономерно может задать мужской пол.

                И, наконец, в чем муж и жена восполняют друг друга? Значит, вроде бы самодостаточной женщине и самодостаточному мужчине чего-то не хватает?

                 Я сама глубоко над этим задумалась. Найти совершенно ясные ответы на эти вопросы для нашего разговора помогла мне  удивительный психолог, в котором гармонично сочетаются глубокая вера, глубокая научность и глубокие  сердечность и женственность, кандидат психологических наук  Елена Владимировна Орестова. 

        — Да, женщина и мужчина по природе своей не равны друг другу и нуждаются во взаимном восполнении. Женщина, девушка более  подвержена гормональным перепадам настроения и состояния, она более переменчива. Так, она может быть лучом света, но луч не постоянно светит. Женщине нужен «камень» мужской силы и твердости. Женщина в определенные дни своего цикла не равна сама себе и не всегда способна правильно воспринимать ситуацию. Поэтому в первобытных племенах ее в менструальные дни помещали в отдельное помещение. Так, женщина нуждается в твердости и силы мужчины, а мужчина в ее тонкости, озаренности, жертвенной любви, что символические показано в « Повести о Петре и Февронии Муромских».  Мужчина ответственен за семью, за связи с внешним миром, он защитник, воин, добытчик. Женщина создает внутри, мужчина защищает извне. А вместе – это единое целое, но не партнеры.

          А почему это женщина жертвенна? Снова – по своей природе. Женщина вынашивает  ребенка и при этом отказывается от привычной жизни, женщина  рожает и терпит боль ради ребенка, женщина кормит грудью и отдает свои силы ребенку, женщина выращивает ребенка и не спит ночами… Поэтому она жертвенная и в любви к мужчине.

            А почему женщина  обладает   даром  восприятия истинного тока Жизни, идущего от Бога? «Софийностью»? Но именно женщина и связана с этим током Жизни, потому что Он идет через нее, чтобы она могла  дать Жизнь другим. Чувствуя эти истинные основы Жизни, она чувствует и Творца. Поэтому может помочь мужчине на его пути к Отцу Небесному. Кроме того, женщине надо гордиться тем, кого она любит. А это обязывает, и благодаря женщине  мужчина «расправляет крылья».

            Мы, женщины  социума, исполняющие  в нем каждая свой функционал, уходим от своей природы и забываем ее. Многие из нас отлично ухожены, мы следим за собой, мы не можем появиться на работе непонятно как и непонятно  в чем. Это хорошо, но … за таким красивым женским фасадом женщина может отсутствовать.

          Что  же – не работать? Работать, но не терять в  себе женщину. Может быть, молодым девушкам это надо иметь в виду при выборе профессии: пусть наше дело не будет требовать в нас мужских качеств или требовать в очень малой степени, пусть эта профессия, конечно, если есть выбор, не будет искажать нашу женскую природу. Работать так, чтобы не потерять  наши женские дары.

          И еще: быть в семье не журналистом, не адвокатом, не преподавателем, а женщиной. Ведь дар любви дается именно ей. И тогда этот дар подскажет, когда надо уступить и промолчать, а когда – нет, этот дар лишит нас нетерпения, если не словесной, то внутренней грубости по отношению к близким, даст силы прощать. Если это чувство нас посетило, то мы на верном пути к обретению себя, женщины. И его надо выращивать, беречь в себе и в мужчине. 

           Но эмоциональный накал  неизбежно проходит с годами…. Где мы, озаренные радостью  встречи друг с другом?

          В Евангелии есть притча о браке в Кане Галилейской. На нем Господь сотворил чудо: когда не стало хватать вина, Он из воды сотворил вино лучше прежнего. Так, вино наших отношений с годами может превратиться  в пресную воду. Но это не конец. Будем просить Бога, чтобы он сотворил из воды вино, настоенное на годах совместности, на том, что было хорошего, на совместной боли и радости, и тогда это новое вино старых отношений  станет крепче прежнего. Так бывает, если мы стремимся друг к другу. И если изначально в нашей встрече друг с другом было заложено видение того лучшего в возлюбленном или возлюбленной, что вдруг открылось только нам. И почти никому другому. Это лучшее может искажаться, но оно не исчезает. Если помнить об этом, то мы  получим крепкое вино наших  отношений и не будем искать иного.